Форумы портала PNZ.RU
Правила форума
Наш город
Политика
Бизнес
Барахолка
Вопрос -> Ответ
Компы и проги...
Интернет
Сайты Пензы
Хостинг
Телефония
Аудио, видео, фото
Ремонт и сервис
Автострасти
Учеба
Работа
Путешествия
Обсуждение новостей
СМИ
Зона закона
Наука и религия
Здоровье
Культура и искусство
Тусовка PNZ
Кино
Проба пера
Юмор и сатира
Музыкайф...
Дела семейные
Спорт
Киберспорт
Охота и рыбалка
Зверье мое
Строительство и ремонт
Дача, сад и огород
Девичьи тайны
Давай познакомимся
Про "ЭТО"...
Чат и чатлане
Всё обо всём...
Земляки
Заречный - forever
Кузнецк - forever
Радиомодели
Модераторам
Сейчас посетителей на форуме: 1, из них зарегистрированных: 0, скрытых: 0 и гостей: 1
Сейчас этот форум просматривают: Нет
FAQ
Поиск
Пользователи
Группы
Регистрация
Профиль
Личные сообщения
Кто сейчас на форуме
Вход
Имя:
Пароль:
Автоматически
входить при каждом
посещении

Если Вы заметили любую ошибку на страницах портала, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено редактору без перезагрузки страницы.
Моя библиотека: Библиографии, Эссе, Рецензии, Книги

Список форумов PNZ.RU / Культура и искусство  

На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 8, 9, 10, 11  След.
 Новая тема    Ответить
Предыдущая тема | Следующая тема  
Автор Сообщение
Fender



23.07.2008 21:07    

Еврипид (Эврипид)
480 - 406



Здесь должно было быть предисловие о драматической поэзии, театре и греках, но поскольку я сильно занят, то предисловие станет послесловием. Я не думаю, что это сильно повредит топику, просто оно относиться больше к спорам на форуме с театралами и контактерами, чем к Еврипиду...

Обыватели ( театралы и даже узбеки) о Еврипиде знают немного, разве только имя. Те, что учились в школе, знают еще две вещи – то что он с одной стороны великий греческий драматург, предствитель классической трагедии V века, а с другой, то, что он же и разрушил эту трагедию. И это не противоречие, только Еврипид разрушил классическую трагедию не потому, что "время было такое", как пишут в учебниках, а потому что Еврипид был Еврипидом.
Творчество трех великих греческих драматургов тесно связано с историческими событиями того времени, поэтому я начну примерно со времени детства старшего из них. Уже устав от тираннии и наконец избавившись от Писистратидов, Афины получили демократическую конституцию. Автором этих преобразований был Клисфен. Странно, но афиняне не создали вокруг него даже легенды, хотя имеено он положил начало тем преобразованиям, которые впоследствии выдвинули таких людей как Аристид и Фемистокл. Эти же преобразования помогли создать и более боеспособное ополчение, а оно было необходимо ввиду персидской угрозы. Персы подчинив себе ионийских греков посматривали тепрь на европейских. Афиняне к тому же были личными врагами Дария и он их жутко ненавидел.
Если кто-нибудь побывает на Марафонской долине то увидит там искусственный холм – Сорос. Как показали раскопки 1890 года, это могила 192 афинян павших здесь в 490 году. Павсаний говорит, что здесь было еще две могилы – платейцев и рабов. Но рабы никак не могли сражаться у Марафона. В тот год персидская армия под командованием Датиса и Артаферна, разрушив Эретрию высадилась на Марафонской долине. Это место указал изгнанный за двадцать лет до этого писистратид Гиппий, как удобное для каваллерийской войны. В Спарту был спешно послан скороход Фидиппид, который произнес там пламенную речь, спартанцы согласились помочь, но не могли выступить немедленно из-за полнолуния. К афинскому ополчению присоединились только платейцы. Пройдя быстрым маршем афиняне расположились у входа в Франскую долину, прикрыв фланги засекой. Войском поочередно коммандовало десять стратегов, но часть из них передало свои полномочия Мильтиаду. Желая полностью разделить ответственность за битву, Мильтиад дождался своего законного дня и вывел фалангу (я здесь так называю греческий строй, хотя это и не верно). Персам это показалось безумием, потому что они численно превосходили противника, и к тому же находились в безвыходном положении – им или нужно было искать другое место высадки, или идти на Афины получив фланговый удар. Мильтиад прекрасно знал что столкнется с каваллерийской фланговой атакой, поэтому он усилил фланги и ослабил центр. Используя гениальный оборонительно-наступательный маневр он смог повернуть фланги, разбить конницу, а затем перебить персов, прорвавших центр. Геродот говорит что фаланга в одном порыве пробежала шесть стадиев, что физически невозможно. Геродот наверняка стоял рядом с Соросом и смотрел на место афинского лагеря, которое действительно находится в шести стадиях и, представляя себе битву, описал в «Истории» этот бег. Афиняне действительно в один момент побежали, чтобы избежать персидских стрел, но бежали они не более ста метров. Одержав победу Мильтиад смог собрать войско для второго удара по кораблям. Между первой и второй атакой по всей видимости прошло много времени, потому что большая часть побежденных успела отплыть. Еще после первой победы один из воинов по имени Евкл (Лукиан называет Фидиппида, но мы помним, что он был в Спарте) побежал в Афины, прибежав на рыночную площадь он крикнул: «Афиняне! Вы победили!» и упал замертво. Вслед за своим скороходом торопилось и ополчение, персы могли высадиться ввиду Афин. Наконец выступили и спартанцы скорым маршем, за три дня они были уже в Афинах. Осмотрев место битвы и воздав хвалу афинянам они вернулись домой. Афиняне вопреки обычаю похоронили павших на месте сражения, чтобы оказать им особую честь. Значение этой первой победы греков над персами, уже покорившими половину греческого мира, сложно переоценить. Если бы не эта победа, кто знает что стало бы с европейской культурой. Уж театралов на этой ветке точно тогда не было бы. В этом сражении был ранен молодой Эсхил.
После марафонского урока персы решили повести наступательную операцию очень крупными силами по суше в сопровождении большого флота. Первое что могли сделать греки – это запереть Темпейское ущелье, туда и был послан Фемистокл, по всей видимости с целью атакавать авангард, но ему пришлось вернуться. Оставался второй проход – Фермопилы. Охранять этот проход было поручено царю Леониду, который по обычаю отобрал триста спартиатов, уже имевших детей. По словам Плутарха эфоры ему хотели дать тысячу, на что Леонид ответил, что для того дела на которое он собрался и трехсот то много. (Странно что в примечании к этому месту в книге Плутарха, изданной «Наукой», написано, что других сведений об этом случае нет. Однако см. Диодор XI , 4 который ссылается здесь на Эфора). Спартанцы и их немногочисленные союзники (Леонид обладал армией приблизительно в пять тысяч) перегородили проход стеной и спокойно наблюдали как подходит огромное персидское войско. Геродот называет немыслимую цифру в 2 641 610 воинов, а вместе с обозными 5 283 220 человек. Естественно эта цифра фантастична, но армия персов была действительно огромна. На сообщение, что персы приближаются, Леонид ответил: «Отлично, значит и мы к ним приближаемся». Увидев проход перегороженным, Ксеркс послал разведчика выяснить числинность противника. Поскольку на него никто не обращал внимания, он спокойно осматривал греческий лагерь, где свободные от караула спартанцы занимались физическими упражнениями. Услышав о малочисленности противника Ксеркс решил выждать четыре дня, рассчитывая что он рассется сам собой, послав через герольда требование сдать оружие. На что Леонид ответил: «Приди и возьми!». Один трахинец, которому удалось обозреть громадную персидскую армию, рассказал об этом грекам и добавил, что если каждый лучник выпустит по стреле, то стрелы закроют солнце. «Неплохую весть ты нам принес, мы будем сражаться в тени» ответил ему спартанец Диенек. Так как греки не думали уходить, то их позиции были атакованы мидянами. Ксеркс специально послал для первого натиска близких родствеников погибших при Марафоне. Атака захлебнулась, несмотря на многочисленность мидян. Вслед за ними был послан отряд «бессмертных», состоящий из персов – личная гвардия царя., но и они не достигли успеха, ни в шутрме по отрядам, ни всей массой сразу. Говорят Ксеркс, наблюдая за сражением, трижды вскакивал со своего трона. Последующие дни также не дали результата, кроме того, что в битву идти никто уже не хотел и на заднюю линию пришлось ставить людей с бичами. Надежда что немногочисленные защитники прохода будут изранены и не смогут воевать улетучилась – греки стояли как и раньше. И здесь как в любой трагедии появляется предатель – Эпиальт, который провел персов тем проходом, которым в 278 году прошли галлы, а в 191 Марк Катон. Узнав об обходе Леонид немедленно отпустил всех союзников, с ним охотно остались лишь феспейцы. При войске был прорицатель Мегесий, который утром предсказал гибель всем оставшимся эллинам, но сам он не покинул войска, отослав только своего сына. Это было последнее утро, шел седьмой день как горстка эллинов сдерживала огромную армию. В это утро Леонид сказал своим спартанцам: «Ну что же давайте завтракать, ужинать нам придется в Аиде», и спартанцы взяли каждый свою миску и ни одна рука не дрогнула от этих слов. Чтобы не дожидаться удара с тыла, спартанцы перешли стену и вышли в более широкий проем, здесь они приняли бой. После того как копья были переломаны в ход пошли мечи. Пал Леонид, греки отбили его тело и поместили в середину круга. В это время появились персы с тыла и спартанцы отступили на холм, чтобы вести круговую оборону, могие были с поломанным оружием. Последние из них были засыпаны градом стрел. В этой битве погибло 20000 персов, включая двух братьев царя, поэтому когда моряки из флота захотели осмотреть битву, Ксеркс приказал немедлено зарыть трупы, чтобы не смущать солдат количесвом погибших. Впрочем Дидоро рассказывает, что Леонид сам атакавал персидский лагерь еще засветло, пытаясь убить самого Ксеркса.



На этом месте и сейчас стоит памятник погибшим грекам. Конечно греки не рассчитывали остановить персов у Фермопил. Целью было лишь задержать как можно дольше, в то время как проводилась эвакуация гражданского населения и спешно строился флот. Но почему же тогда Леонид не отступил, после того как персы обошли его? Это человек, который никогда не думал ни стать ни героем, ни даже царем, потому как у него было два старших брата. Получил престол он неожиданно и вот судьба направила его на смерть. Он прекрасно понимал свою задачу еще в Спарте. Марафон дал грекам уверенность в своих силах, Леонид дал им пример героизма. Вот два источника из чего строится самосознание нации во время отечественных войн и в мирное время. Как лавина персы хлынули на Аттику, круша все на своем пути. Древний оракул призывал афинян сражаться за деревянными стенами, что старики считали деревянными стенами Акрополя, а Фемистокл настойчиво убеждал, что бог имел ввиду корабли. Афиняне совершили громадную жертву оставив город. Это было поистине печальное зрелище, когда афиняне семьями покидали свой город и как многим казалось навсегда. Стариков так и не убедили, все они были перерезаны персами, а город вызжен дотла и даже разрушен соленый источник и уничтожена священная олива – дары богов. Несмотря на сомнительный исход сражения у Артемисия у греков не было выхода – только победа на море. Спартанцы перегородившие коринфский перешеек не обладали достаточными силами для противостояния персидской армии. И эта победа была получена у Саламина. Афиняне играли в ней не последнюю роль. Эти бывшие ремесленники и крестьяне, на скоросколоченных досках, победили профессиональных ионийских и финикийских матросов. Эсхил воевал и здесь, скорее всего, он учавствовал в засаде под руководством знаменитого Аристида. Но война еще не была закончена. Ксеркс вернулся в Азию, оставив Мардония с сильным войском, афиняне вернулись на пепелище, но в любой момент им пришлось бы опять оставлять город. Сняв часть команды с кораблей, объединенный греческий силы двинулись навстречу персам. И вот противников разделяет только речушка Азоп. Павсаний прекрасно понимал свою задачу и помнил уроки Марафона, но как ему командовать ополчением из двадцати разных городов? Он вызывает предсказателя, который естественно дает нужное ему – оборонительная тактика ведет к победе. Но недостаток в припасах вынудил Павсания выдвинуться вперед, как бы провоцируя противника на атаку. Мардоний не хуже Павсания умел пользоваться предсказателями и вывав одного из них получил указание – на атаковать. Не известно являлось ли отступление греков в три колонны хитростью полководца, случайностью или необходимостью, но Мардоний не выдержал, и позабыв слова своего предсказателя, атаковал. Сама битва нас не интересует, потому что правильное сражение здесь дали только спартанцы. Однако этой победой закончилась война. Греки во имя этой победы поставили треножник где перечисляются все города участвовавшие в битвы. Павсаний написал и свое имя, но его затерли. Не одним человеком выигрываются сражения. Этот треножник и эти надписи можно видеть и сейчас. По иронии судьбы он находится в Стамбуле на площади Мейдан. Для афинян это победа не имела такой ценности как марафонская и особенно саламинская, сделавшая Афины морской державой и главой Делосского морского союза, где пока они имеют лишь один голос, как и любой маленький островок Греческого архипелага. Но это пока... Люди же вернувшиеся в город были полны надежд и испытывали небывалый подъем духа. Путешественники прибывавшие из Азии, Великой Греции или Сицилии с удивлением осматривали город – скопление мелких наскоросколоченных домишек. Афиняне победившие у Саламина одевались без роскоши, завтракали горстью маслин с лепешкой, обедали гороховой или ячменной похлебкой, вареными овощами или рыбой. Но это были свободные люди! Вот в такое время всеобщих надежд и простоты нравов проходило детство Еврипида.
Одним из самых ценных источников о жизни и творчестве Еврипида являются сохранившиеся отрывки из сочинений Филохора, который жил через сотню лет после поэта. Существует и компилятивная биография в двух редакциях составленная в Александрии, много сведений содержиться у Аристофана – главного врага Еврипида. Относиться к фактам, что приводят комики, следует с осторожностью, хотя даже многие современные исследователи творчества Еврипида следуют в основном Аристофану. О Еврипиде говорит местами Аристотель, Диоген, Плутарх, Свида, схолиасты и хронисты. Точный год рождения Еврипида неизвестен, традиция относит его к году и даже дню Саламинской битвы – двадцатое Боэдромия первого года 75 Олимпиады, но понятно что эта дата символична, как и место рождения – Саламин. Здесь просто выстраивается цепочка – Эсхил участник самой битвы, Софокл участник хора мальчиков, прославляющих победу. Согласно Паросской хронике (где имя Еврипида упоминается в три раза чаще, чем имя любого царя) он родился в 484-85 году до н.э. во Флие и был увезен со всеми детьми на Саламин когда персидская армия вторглась в Аттику. Флия была одним из старейших поселений, история которой уходили в мифические времена, она лежала к востоку от горы Гимет и входила в состав филы Кекропида. Еврипид проиходил из аттического рода и отцом его был Мнесархид (Мнесарх), а мать звали Клито. Правда Стобей упоминает, что его родители были выходцами из Беотии, что является по всей видимости позднейшим анекдотом, Аристофан непременно воспользовался бы этим фактом, а сам он идет в разрез с гражданской позицией Еврипида. А вот споры о том происходил ли Еврипид из аристокротического рода или из самых низов демоса идут до сих пор. Собственно споров как таковых не ведется просто в творчестве самого Еврипида, каждый видит почему-то противоположное. Сравните: Аннеский: «На воззрениях Еврипида отразились традиции земельной аристократии», Пиотровский: «Еврипид из троих трагиков Афин был наиболее близок к демократическим слоям общества» и Гончарова: «В своем глубоком демократизме и вере в простого труженника он всегда был истинным сыном простолюдина». Причина такого различного взгляда на пролетарское происхождение Еврипида станет ясна, если посмотреть на даты этих статей – первая задолго до революции, вторая - 1937(!) и третья 1984 год. Примечетельно, что сама Гончарова перед этим пишет «Традиция требовала, чтобы мало-мальски знаменитый человек был благородного проиисхождения», не замечая, что сама следует другой традиции, советской - чтобы мало-мальски знаменитый человек был пролетарием. А то что Пиотровский написал это из-за требований времени говорит вторая часть этого предложения о «застрельщиках» революции. К тому же демократизм вовсе не следствие пролетарского происхождения (помолчу о принце крови, Филиппе Орлеанском, взявшем себе фамилию Эгалите, поскольку это личность комическая, но вот что скажут, например о герцоге Лозене, который добровольно отказался от своих титулов, возглавил северную революционную армию и позднее когда жернова революции перемололи и его ни словом не осудил ту силу, жервой которой он пал, умерев убежденным республиканцем и демократом). Демократ Перикл, по матери был очень знатного происхождения. Сведения о родителях Еврипида действительно противоречивые. Известно, что они владели землей на Саламине. Про его отца рассказывают басню, что он был торговец или содержатель гостиницы, который почему-то бежал в Беотию, где залез в долги и был наказан (сидел накрытый корзиной на рынке, что считалось большим позором), а затем вернулся в Афины. По всей видимости отец Еврипида умер рано, потому что комики о нем не упоминают, в отличие от его матери. Аристофан называл ее торговкой зеленью, что вовсе не является признаком простого происхождения, потому что при постоянных набегах спартанцев на Аттику овощи стоили дорого, а те кто их продавали со своей земли на Саламине не вызывали особой симпатии. Впрочем некоторые высказывают предположение, что его мать была более низкого происхождения чем отец, другие наоборот, что она была из древнего аристократического рода. Свида ссылаясь на Филохора, довольно надежный источник, называет Еврипида весьма высокого рода. Его семья принадлежала к самым почтенным в деме, Афиней ссылаясь на свидетельство Феофраста говорит о том что Еврипид был виночерпием на церемонии в честь Аполлона Делоского, а его биография о том что он был факелоносцем Апполона. Это косвенно указывает на его благородное происхождение. Его отцу Мнесарху халдеями (?) было предсказано, что его сын победит на состязаниях (Авл Геллий). По всей видимости его отец решил, что речь идет о гимнастике, по крайней мере в биографии Еврипида говориться о курсе гимнастики и о том, что он одерживал победы в Афинах. Мнесарх даже возил Еврипида на Олимпийские игры, но того не приняли по возрасту. Врядли атлетика привлекала этого юношу с пылкой поэтической душой и творческой натурой, которая требовала самовыражения.
В это время в Афины вернулся Эсхил и на Великих Дионисиях 468 года поставил новую свою трилогию, названия которой время нам не сохранило. В то время среди юношей из знатных семейств было модно пробовать себя в трагической поэзии. Вот и в этот раз соперником Эсхила стал никому не известный юноша. Странное, смутное чувство посетило зрителей на этом представлении, они чувствовали, что здесь идет соревнование не между драматургами, а между традиционной и новой трагической поэзией. И вот конец состязаний давно настал, а судьи никак не могли выбрать победителя! Неожиданно в театре появляется Кимон с десятью стратегами, которые только что вернулись со Скироса и хотели принести жертву Дионису. Судьи спрашивают их мнение и награда достается молодому человеку, за его трагедию «Триптолем». Он был сын оружейника и его звали Софокл. Это было его первое выступление и первая же победа над корифеем сцены. Что почувствовал тогда Эсхил? Говорят, что он был в полном отчаянии и собирался опять уехать на Сицилию. Однако он нашел в себе силы остаться и через год его величественная муза снова повергла сограждан в восхищение. Это была «Эдиопея», включающая три трагедии – «Лаий», «Эдип» и «Семеро против Фив». Эсхил отстаивал здесь свой взгляд на трагическое искусство. Все подвласно Судьбе, перед ней бессильны и сами бессмертные боги. Единоборство человека с судьбой дерзкое, но по сути фаталистически тщетное действие. Случайность играет в жизни роковую роль, а механизмы судьбы не подвластны ни воле, ни разуму. Перед зрителями поочередно проходили величественные образы – Лаий неизбежавший своей судьбы, Эдип виновный по незнанию, шесть полководцев погибающих один за другим. Все это следствие проклятия, череда случайностей, при всем напряжении сил героев кончавшаяся катастрофой. Зрители просмотрев эту трилогию сидели оглушенные. Вот воздействие настоящего искусства! Среди зрителей был и юноша Еврипид, он беспорно ощутил на себе действие мрачного, титанического гения Эсхила, но когда публика разошлась, остался сидеть в театре глубоко задумавшись, глядя на пустой проскениум. Да, Рок вершит человеческими судьбами, но там, в глубине души человека, содержатся силы не менее значимые, не менее непонятные и необъяснимые, а возможно даже тождественные силам беспредельного Космоса. Пока еще он понимает это смутно, и только потом, после многих лет мучительных раздумий, он возьмет Эсхиловские сюжеты и напишет трагеди совершенно отличные от тех, которые родил мрачный гений Эсхила. Но это потом, а пока Еврипид отправляется на войну с фракийцами, на помощь афинской колонии на реке Стримон. Вернувшись из похода Еврипид стал пробовать себя в разных видах искусства. Он стал рисовать, и это не удивительно, если вспомнить, что молодость Еврипида прошла при Кимоне, большом любителе изобразительного искусства. Говорят что его картины были найдены впоследствии в Мегарах. Но поистине совершенства он достиг в музыке. Но и об это после, сейчас же посмотрим на то чем жил и среди чего жил двадцатилетний Еврипид.
Город, Афины... Кончилась эпоха Кимона, он был изгнан судом черепков в 61 году и начались глубокие демократические реформы Эфиальта. Ареопаг перестал вершить всем, многое перешло к народному собранию, была произведена демократическая реформа суда, а главное разработана система демократического контроля над действием правительственных агентов. Но не долго оставалось и Эфиальту, он был убит через год и лидером демократов стал Перикл. С точки зрения театра тоже символическая личность, потому что он еще двадцатилетним ставил трагедию Эсхила «Персы», посвященную победе у Саламина. «Золотой век» Перикла был чуть позже, но стремительное движение к нему началось в это время. Уже сейчас в Афины стали приезжать многие выдающиеся люди Эллады.
Еврипид мог бы повторить известное изречение Солона, потому что всю жизнь его сопровождала необычайная тяга к знаниям. Он все свободное время посвящал образованию и уже стал пробовать силы в поэзии. Увлечение филисофией пришло к нему в это время и уже не оставляло его до дня смерти. И если впоследствии его называли философом на сцене, то это явилось следствием того, что чтение Еврипидом философских книг и его сценическая деятельность шли рука об руку. В Еврипиде параллельно развивался и мыслитель и трагический поэт. Поэтому Еврипид должен быть особенно ненавидим современными контактерскими «поэтами», если они о нем конечно когда-либо слышали. Еврипид очень много читал, начиная собирать книги с молодости, он собрал лучшую библиотеку в Афинах, которая не уступала собранной тиранами Писистратидами, а Афиней называет его библиотеку среди лучших, включая Пергамскую. Книги в то время стоили громадных денег, помимо этого их нужно было еще разыскивать (правда именно с этого времени в Афинах начинается кое-какая книготорговля) и тот факт, что частный человек собрал знаменитую библиотеку, превзойдя государственную говорит о многом. (Это мне напомнило случай, когда один комический персонаж на этом форуме сравнил мою личную маленькую библиотеку с библиотекой Конгресса). Что же читает Еврипид? Это бесспорно поэты Эпихарм, Стесихор, Мимнерм, Анакреонт, Алкей, логографы Ферекид и Гелланик, но доминирует все-таки философия. Еврипид был знаком с учением Анаксимандра о бесконечной, бессмертной, находящийся в вечном движении первостихии, Анаксименом учившим о множестве миров, ему симпатизировал монотеизм Ксенофана из которого явно есть реминистенции в еврипидовых трагедиях, но несомненно и то, что любимым у Еврипида был Гераклит. Этот философ, поражавший современников гениальностью ума, жил на поколение раньше Еврипида в Эфесе, вел аскетический образ жизни, часто уединялся в горах, погружаясь в свои размышления. Он происходил из царско-жреческого рода, но отказался от привилегий в пользу брата. Гераклит ни у кого не учился и всего достиг сам, считая что многознайство уму не научает, а мудрость – есть постижение. Говорили что его книги темны, в этом признался даже Сократ («То что понял прекрасно, а что не понял наверное еще прекраснее»), но не для Еврипида, он еще совсем юный, но обладающий гениальным умом прекрасно понимал своего учителя. Многое нашел для себя Еврипид в учении Гераклита – единство мира, не сотворенного никем из богов, а вечного и развивающегося в вечной борьбе противоположностей. Эта борьба отец всего, даже человеческой мысли. Все относительно, все переходяще, кто знает не есть ли жизнь смерть, но именно из противоречий и состоит скрытая гармония мира. Главное для Гераклита – разум, именно в способности обобщения, синтеза и восприятию мироздания видел он разницу между глупыми и умными. Глупый удовлетворяется деталями, умный стремиться познать больше. И поэтому Гераклит делил всех людей на немногих умных и невежественную толпу. И эту толпу он презирал: «Рожденные жить, они обречены на смерть, да еще рожают детей, чтобы родилась новая смерть!». Свое презрение и крайнюю ненависть он не скрывал и высказывал в самых резких словах своим соотечественникам эфессцам. Слово быдло не существовало сто лет назад в русском языке в том значении, в каком существует сейчас, и я не знаю каким словом называл это Гераклит на греческом, но бесспорно одно, он имел ввиду все тех же людей, которые были его современниками и которые являются завсегдатаями этого форума. История не сохранила нам сведений о том, что эфессцы собирались кучками, чтобы обсудить имеет ли право философ обзывать их недоумками, но мы можем вообразить себе подобную сцену. «Как же так, - воскликнул какой нибудь чесальщик на базаре,- он философ, а нас костерит последними словами? Имеет ли он на это право? Давайте обсудим!» «Это точно, - отозвался камнетес, - и в уме то его никто не сомневается. Просили же дай нам законы и управляй городом. А он что? Посланные дома его не застали, везде обыскались, а он сидит в храме Артемиды и играет в бабки с детьми! Увидел нас и говорит: «Чему дивитесь негодяи?! Лучше играть с детьми, чем править такими дураками как вы!». «А бывало еще хуже, - встряла в разговор торговка потрохами, после того как мы выгнали из города этого выскочку, философа Гермодора, постановив на собрании «Между нами никому не быть лучшим, а если такой найдется, то быть ему на чужбине и с чужими», Гераклит пожелал чтобы все взрослые передохли, а городом стали управлять недоростки. И это он так о соотечественниках!». Говорят, когда Гераклит размышлял в горах, его там разыскал философ Меллис и прийдя в изумление от его ума привел на городскую площадь, собрал эфесцев и произнес речь. «Откройте глаза! Среди вас живет умнейшй человек Эллады а вы его и знать не хотите!». Зная о неладах Гераклита с соотечественниками, приглашал его к себе и царь Дарий, но Гераклит естественно отказался, как и от приглашения афинян, люди везде одинаковы. Мы знаем, что Гераклит считал высказывать все это своим прямым долгом, подобно ветхозаветным пророкам. «Мудрость же в том, чтобы говорить истину и действовать согласно природе, осознавая». Еврипид перенял от Гераклита этот интеллектуальный аристократизм, и с этого момента обычная жизнь обывателя для него стала невозможна. Уже в это время между молодым Еврипидом, научившемся возноситься мыслью к бесконечным просторам Вселенной и его согражданами, погруженными в заботы реальной жизни проглегла трещина, которая с годами только становилась шире. Все чаще Еврипид ищет уединеня и предается размышлениям, не учавствуя в развлечениях своих сверстников – пирах в складчину, конных скачках и охоте. В отличии от Софокла, который был «в меру» тщеславен, Еврипид всю свою жизнь проявлял полное безразличие к политической активности. Горячая вера Гераклита в то что существует вселенская справедливость передалась и Еврипиду. И возможно именно эта вера помогала ему выстоять перед обманами бытия, питала и укрепляла его в борьбе, которую он постоянно проигрывал, придавала ему те необъяснимые силы снова и снова говорить людям со сцены, то чего они не хотели слушать. Ведь если существует справедливость, то все должно кончится хорошо...
Да, Еврипид много читает и все об этом знают. Но «все» как раз не читают, а потому можно обвинить его в «книжной мудрости», в том что он не умеет мыслить своим умом. Ведь для толпы – все просто, законы бытия давным давно известны и любой школьник может додуматься до них сам. Зачем же читать книги? Это лишь признак кастрированного ума или дурного характера, выражающегося в гордыне и желанием цитировать на людях. Эта трещина между Еврипидом и толпой была видна даже богам с Олимпа, она была слишком широка. Но Еврипид не только читает, ведь есть еще и живые люди...
Наиболее прочно имя Еврипида связано с философом Анаксогором. Александр Этолийский называет Еврипида его питомцем. Еврипид был очень близок со своим учителем и всю жизнь испытывал к нему величайшее уважение. Анаксагор приехал в Афины (он здесь уже был однажды перед нашествием персов), когда его будущему питомцу было двадцать лет, а ему самому сорок пять. Современники называли Анаксагора «Умом», и уже одно это прозвание говорит о многом. Учение Анаксогора не было публичным, он как и Гераклит отделял толпу от умных людей, поэтому оно было окружено тайной, распространялось среди немногих достойных и с большой осмотрительностью. Анаксагор первый дал Еврипиду высокий образец мудрой и созерцательной жизни (которую впоследствии Аристотель объявил своим идеалом жизни философа), а также бесстрашного и вдумчивого отношения ко всему тому, от чего люди привыкли ограждаться суеверием, обычаями или просто робким молчанием. Долгие годы общения с Анаксогором научили Еврипида подходить ко всему с недоступными для обычных людей мерками. Именно от общения с Анаксагором к Еврипиду пришло убеждение, что осмыслению мира должно посвятить долгие года, а может быть и всю жизнь (читатель, помни, что контактеры появились лишь пару лет назад). Александр Этолийский ставит в зависимоть от Анаксагора не только теоретические возрения Еврипида, но и его характер: Еврипид меланхоличен, задумчив, всегда серьезен, не любит общества. С этого момента Еврипид перестал улыбаться (тоже самое рассказывают и Перикле другом ученике Анаксагора). Свида говорит о том, что печальная судьба Анаксагора и заставила выбрать Еврипида другой путь для распространения просветительских идей (между прочим Анаксагор в свободное время занимался разработкой теории театральных декораций). И биографы и само творчество Евирипда ясно показывают степень огромного влияния на него нечеловеческой интуиции и логики мышления Анаксагора. Всю жизнь Еврипид находился по впечалением величественной кртины мира, нарисованной безмерно уважаемым Учителем.
В это время в Афинах находилось множество философов, риторов, софистов и за всем этим внимательно и с неудовольствием следил Эсхил. Герой Марафона не понимал новых тенденций и считал что тайны бытия не могут быть познаны человеком, а сам этот поиск истины и чрезмерное увлечение разумом лишь оскорбление богов. Сразу после унижения Ареопага и реформ Эфиальта он поставил новую трилогию о Прометее – «Прометей огненосец», «Прометей прикованный» и «Прометей освобожденный». До нас дошла только вторая трагедия, считающейся высшим достижением греческой классической драматургии. Переводчик Еврипида Аннеский смотрел ее на французском языке в городке Безье, центре французского виноделия, на празднике посвященном Дионису. Я же смотрел ее на древнегреческом в Киеве. Трагизм в этой трилогии усиливается тем, что в действии учавствуют только боги. Прометей, давший людям знания и огонь, должен понести за это наказание. По Эсхилу любое познание против воли богов является грехом, а потому получить его можно только через страдания. Дуализм трагедии – поддерживающий людскую дерзость Прометей и сдерживающий и карающий ее Зевс. Трагедия дошедшая до нас гениальна в образе Прометея страдающего ради отстаивания людского права на познание, и я не понимаю почему жалеют о потере последней трагедии из трилогии. Ведь в ней весь пафос предыдущей рушится тем, что Прометей примиряется с Зевсом, признав свою неправоту и его власть. Трилогия имела громадный успех в Афинах, ведь демос в тайне недоблюбливал, всех этих «болтунов».
А еще через три года Эсхил поставил свою знаменитую «Орестею». Эта трилогия произвела сильнейшее впечатление на афинян. Рассказывают, что появление на сцене эвменид, которые вопреки правилам выходили на сцену поодиночке, в момент наивысшего трагического напряжения наполнило зрителей таким ужасом, что у беременных женщин случились выкидыши (философ Еврипид, написав впоследствии своего «Ореста», не выводит эвменид на сцену, а делает их галюцинациями больного воображения). Но как это ни странно, у афинян росло чувство недовольста Эсхилом... Они не могли ему простить, что каждый год на Великих Дионисиях он буквально владеет их душами. Раз в год он, подобно восточному деспоту безраздельно царил в Афинах и никто не мог сопротивляться его титанической поэзии. Придя в театр зритель тут же попадал в рабство к искусству, не зависимо от того, что он до этого думал об Эсхиле. Это и называется настоящим искусством и поэзией, а не стихи тех контактеров, которые утверждают, что все люди их понять не могут, потому что не всем де дано видеть пирог насквозь. Раздражали афинян и поучения Эсхила, призывы вернуться ко временам марафонских героев. Злоба росла с потрясающей быстротой и уже через год когда Эсхил вывел свой хор на орхестру на него обрушился град камней, заботливо принесенных афинянами в театр. Эти люди прекрасно знали, что начни хор петь свой парод и они уже не смогут кинуть ни одного. Такова была их благодарность человеку, гражданину, поэту, создавшему искусство трагедии и поражающего своих сограждан гениальностью трагедий в течении полувека. И вот престарелому поэту, герою Марафона, герою Саламина пришлось броситься под защиту алтаря Диониса, чтобы не быть убитым в том месте, где он так часто одерживал победы, поставив более восмидесяти трагедий! Но на этом злоба афинян не кончилась, был возбужден процесс по сфабрикованному делу о нечестии к богам. Судьи были настроены непримиримо. Это можно было видеть по их лицам, сдвинутые брови, поджатые губы, полный ненависти взгляд вчерашних зрителей. А кто перед ними? Шестидесятипятилетний старик из элевсинского жреческого рода. Какое нелепое обвинение! Еще минута и приговор будет вынесен... что чувствовал Эсхил в этот момент? О чем думал? Но неожиданно в суд вбегает его брат Амний, по прозвищу Кинегир, потерявший руку в Саламинском сражении. Протянув обрубок с застаревшими, страшными ранами в сторону судей в качестве обвинения, он с гневом напомнил им, что двадцать пять лет назад все эвпардиды, как и он со своим братом, не жалели своих жизней для спасения города и всей Эллады. Эсхил был оправдан, но оставаться в Афинах уже не мог. Один раз, после победы над ним Софокла, он тоже хотел уехать, но вовремя понял, что это было бы глупостью. «Я посвящаю свои трагедии вечности», сказал он тогда. Но сейчас он больше не мог видеть этих людей. А еще через год в Афины пришла весть, что поэт умер в далеком сицилийском городке Гела. Умер он по всей видимости от отчаяния, и обиды. На его могиле была начертана эпитафия где говорилось только о его подвигах на войне. Писать о своей сценической деятельности Эсхил категорически запретил. Словоохотливые афиняне отнеслись к этой вести спокойно, выдумав шутку о том, что поэт погиб от брошенной орлом черепахи. Орел де решил разбить ей панцирь, приняв лысину Эсхила за скалу (черепаха была в гербе Эсхила). Только один из них не смеялся этой шутке, а размышлял уединившись в своей библиотеке. Ему было нужно принять важное решение, он хотел поднять упавшее перо Эсхила. У него и раньше появлялась такая мысль, когда сидя в театре он чувствовал свое несогласие с великим поэтом, но теперь это был бы протест, вызов ненавистной ему толпе. Или сейчас или никогда! Ровно через год (455 до н.э.) зрители, пришедшие в театр, после слов глашатая «Выводи свой хор!», увидели, как хор выводит никому неизвестный молодой человек лет двадцати пяти, с худым веснушчатым лицом, прямым носом, длинными волнистыми волосами. Он идет впереди своего хора ровным шагом в тщательно отглаженном сверкающем свежестью гиматии, с золотым венком на голове, на котором играют блики весеннего солнца. Голова поднята, гордый взгляд скользит по толпе погубившей великого Эсхила, место которого он занял. Получить хор было очень непросто, поскольку постановка требовала расходов, возлагаемых на одног
_________________
Vitam impendere vero
Профиль
 Ответить с цитатой
Гость



19.08.2008 10:35    

Написано прекрасно. Но не согласен с оценкой "одного человека, который не выигрывает битвы..." Изначальный посыл, являющийся залогом победы, исходит от вождя и коли последний ничтожен - успеха ожидать не стоит...
 Ответить с цитатой
Fender



29.08.2008 17:05    

Anonymous писал(а):
Написано прекрасно. Но не согласен с оценкой "одного человека, который не выигрывает битвы..." Изначальный посыл, являющийся залогом победы, исходит от вождя и коли последний ничтожен - успеха ожидать не стоит...

Дело в том, что Геродота я читал очень давно, наверное еще в школе, но помню впечатление от этого места. Надпись Павсанием своего имени выглядела неуместно и даже оскорбительно. Кроме того, я уже знал последующую печальную судьбу этого человека. А в топике я просто не нашел других слов, согласен что выразился не совсем удачно. В отечественных войнах побеждают народы. Мне всегда было неприятно, что победу в Великой Отечественной, если и не приписывают, но по крайней мере ассоциируют с одним Жуковым. Другой пример - Кутузов, его роль слишком раздута, а заодно принижена заслуга Барклая-де-Толии, и только лишь потому что он не русский, но ведь российский же подданный! Или князь Багратион...
Ну если уж мы заговорили о грузинах, то я считаю своим долгом кое-что сказать. Здесь векта Культура, а не Политка, поэтому и политики я касаться не буду. Августовские события показали, что люди, причисляющие себя к культурным или интеллигенции, на самом деле принадлежат к ней только по названию. Я, честное слово, с большим удивлением наблюдал истерию на нашем небольшом форуме. Некоторых из этих людей я знал...
Вот небольшой пример:
sunshine писал(а):
Бомбить их! Вместе с амерекосами и хохлами Evil or Very Mad
Рррр..
.

Всех бомбить как я понмаю собирается не сама саншайн, он просто желает смотреть по ОРТ как убивают грузинов и украинцев. И этот человек учиться в аспирантуре по специальности юриспруденция....
Еще Ницше жаловался, что эпоха революций все смешала, не понятно где интеллигенция, а где толпа, у всех есть дипломы магистров и докторов наук. Искусственость современной, например нашей форумной, интеллигенции и заключается в том, что по усам текло, а в рот не попало. Интеллигентность заключается не в формальности какого-то количества знаний, а в духовгости, понимании и чувствовании. Я помню о чем размышлял стоя рядом с могилой Шота Руставели, поэтому я не могу за один день возненавидеть целый народ. Да еще так, что публично призывать его уничтожить. А тот кто так делает, в случшем случае - сфотографировался бы, а в худшем просто прошел мимо. Самое сттрашное что на всем форуме не нашлось ни одного человека, который вслух сказал бы, что крики саншайнов - это безумие.
Я же, даже в связи с своим топиком про Еврипида, считаю своим долгом поблагодарить всех своих тифлисских друзей. И гостеприимством которых я пользовался, и тех, благодаря которым жив этот мой топик. Например, для написания второй части Еврипида, мне очень помогла статья Котелова, которая напечатана в предисловии к его переводу Андромахи



А поскольку саншайны требуют бомбить и украинцев, и по всей видимости Киев, то я благодарю и своих родственников из этого города, которые подарили мне следующую книгу, которую я использовал при написании третьей части топика про Еврипида



Чтобы не быть пристрастным - я очнь благодарен и своим московским друзьям, которые купили для меня "Ифигенею" в переводе Алексеева. Эту книгу я пока у них не забрал. Особенная же благодарность моим иерусалимским друзьям, благодаря которым я имею статьи и правленные переводы Фаддея Зелинского.



И еще раз, я искренне уверен, что культура и искусство, стоящие вне политики, помогут преодолеть, пережить и забыть то, что уже произошло, как это случилось уже однажды.
_________________
Vitam impendere vero
Профиль
 Ответить с цитатой
Гость



06.09.2008 9:33    

Здесь, по-видимому, все дело в обощении... В массе народа трудно увидеть знакомое лицо... Ненавидят народ, а дружат с отдельными людьми...
От себя могу сказать, что увидев начало этой войны, по настоящему испугался. Ну, не до дрожи в конечностях, но ком в груди стоял около трех суток. Однако, спасибо отечественным и иностранным СМИ. Все превратилось в очередную видеоигру...
И вера в культуру у меня почти умерла... Когда запросто режут горло ножом, понимаешь, что в этом мире все ложь, кроме силы - тупой, грубой, всепоглащающей...
Пафос... Sad
 Ответить с цитатой
Gl // Sergey



23.12.2008 20:16    

и всё это читаете?и вас всё это интересует?и вы обо всём этом думаете? омфг...))
_________________
мы в ответе за тех, кого мы приручили....
Профиль
 Ответить с цитатой
амадей
Гость


23.05.2009 16:40    

Биографические сведения - Бене (до сего момента - в менее подробном варианте известны) – с интересом знакомилась.
Эпизод «Епископ Уобертон» напомнил историю с А. Погорельским. Повар, великий гурман и обжора, очень любил котлетки, подающиеся в красивых бумажных кружевцах – папильотках, которые он вырезал из писем, дневников и черновиков писателя. Итог - уничтожение всех бумаг домашнего архива. Поэтому о Перовском, к сожалению, - только семейные предания и воспоминания современников.
Кружкова, точно, нельзя признать Переводчиком. Суть искажает. Непростительно. У меня к нему всегда риторический вопрос: «Можно ли переводить, если не чувствуешь трепета и любви пред текстом оригинала и личностью автора, не говоря о языках?»
Сомнительно, чтобы это здесь приветствовалось, но можно было бы ещё и о языке Бена: хотя бы самое яркое - приёмы комического, сниженная лексика и проч.
Кстати, о Гомере зрительно и мысленно легче читать – деление на главы.
Вообще – увлекательно. На лит. физически невозможно подробно: слишком большой объём информации за короткий срок. Тексты основных произведений бы пролистать – то удача.
(Только не совсем ясно, по какой причине читающий Донна и Бена мог обвинить меня в словесном эквилибризме.)
 Ответить с цитатой
Maxim (UD)



23.05.2009 23:57    

амадей писал(а):

У меня к нему всегда риторический вопрос: «Можно ли переводить, если не чувствуешь трепета и любви пред текстом оригинала и личностью автора, не говоря о языках?»

Да-да! Это большой вопрос. И в данном конкретном случае именно к Кружкову. Ну, давайте обсудим песочные часы и имеющиеся переводы?
Только, пожалуйста, в тему переводы! ОК? Cool
Профиль
 Ответить с цитатой
амадей
Гость


29.05.2009 19:07    
Джонсон «Вольпоне». Эссе «О языке пьесы»

Сразу оговорюсь – тема эссе рассмотрена, в определённом смысле, субъективно - вольно.

Английская комедиография XVII-XVIII вв.! – больше всего Бенджамин Джонсон, Джон Гей, Ричард Бринсли Шеридан. -
- Личности, бывшие на короткой ноге с г-жой Сатирической Комедией, социальной, демократичной, буйной, не могущей быть вполне доступной холодному в своём величии Шекспиру, провинциально-простоватому Д. Фаркеру («Офицер-вербовщик») или до скучного нравоучительному Г. Филдингу (речь Санчо – «Дон Кихот в Англии» - набор выдержек из «энциклопедии пословиц и поговорок».)
Волшебство!- Среди портретов гордо-величаво застывших лордов и умилительно-скромных изображений детишек зажгли неуклюжие канделябры… - Джонсон, Гей, Шеридан, - насмешливо высветившие лоск и сдержанность до пресыщения «литературной» начинки своих собратьев.
Огонь их отблесков – живость, молоко и кровь, авантюризм, острота и обжигающий сердце смех.
***
«Вывихнутость сознания» - звучало не только у Донна. Вот и первая из зрелых комедий Бена «Волпоне» начинается перевёртышем: «День, здравствуй!- Здравствуй, золото моё!» Не день как золото, но золото для нас прекрасней дня…
(С позволения, скажу об этой пьесе, чтобы объяснить, может быть, самой себе, в чем привлекательность её языка.)
«Карнавальность» комедии (И. В. Ступников), и – добавим – смех Рабле!
Тебе бы сифилис ещё подбавить,
Чтоб унесло тебя ко всем чертям!
Распутством заслужил ты, чтобы он
Сгноил тебя насквозь, с чумой в придачу, – проклятие, достойное автора «Гаргантюа…».
(«Вольпоне», акт I, с.187.)
Не менее достойны пера того же Рабле перечисления однородных предметов в речи Скотто ди Мантуа. Словно не о лекарстве Скотто – а настоящая характеристика комедий Бена - «испытанное, превосходно действующее средство от падучей, судорог, конвульсий, паралича, эпилепсии, сердечных припадков, расстройств нервов, ипохондрии, закупорки печени, каменной болезни, удушья, грыжи, скопления газов и всех прочих недугов» (акт II,с.203.)
Ярчайший образец нонсенса и, для меня, - лучшие строки «Вольпоне» - речь мнимого политика (немного жаль, что они были исключены из известной… постановки):
Перегрин
В тот же день, -
Я точно помню, - как покинул Лондон,
В реке под Вулвичем был найден кит,
Который там засел, - кто может знать,
На сколько месяцев, - чтоб истребить
Наш флот.
Сэр Политик
Возможно ли? Кита, поверьте,
Испанцы иль эрцгерцог подослали:
Кит Спинолы, могу поклясться честью! (акт II,с.195)
(…А на ум в связи с этим приходят строчки старенького абсурдного английского стиха:
Спросил меня голос
В пустыне дикой:
- Много ли в море
Растёт земляники?
-Столько же, сколько
Селёдок солёных
Растёт на берёзах
И ёлках зелёных.)
Разговорные интонация и язык – одни из главных достоинств комедии – давние друзья сатиры на «классовых индивидов»:
Вольпоне
Да, славно быть учёным.
Моска
Нет, богатым, -
И всё приложиться. Одень в порфиру
Осла, спрячь два честолюбивых уха, -
И чтим осёл, как кафедральный доктор. (Акт I,с.167)
Джонсон и Донн одни дни из первых открыто заявили о социальных пороках общества, в частности, и о продажности судей.
Не могут ни привлечь шутовские пародии, например, на учение Пифагора о переселении душ (в которой Пифагор оказывается «выставлен ослом», т. е. шутом) с участием Нано, Андрогино, Кастроне, - отличительная примета эпохи: после средневекового «мракобесия» ожил интерес к достижениям науки и вершинам человеческой мысли (но это было бы, конечно, тяжело воспринимать большей части провинциальных зрителей, потому…) Да и собственно… Джонсон всё равно не приветствовал искусственную и слишком учёную «игру слов», подобно Донну, которому Бен сурово предрёк в связи с его «сложностью» что-то вроде: «не будучи понят, Донн погибнет» (ну-ну!)
Тут Булгакова в излишней афористичности упрекнули. В таком случае бейте Бена плетьми: что ни строчка… известно: «виновный.// Ждёт вечно кары» (акт IIIс.247), «Но вмиг фортуна опрокинуть может проекты сотни мудрецов, синьор!» (акт III c.251)
Но больше же всего подкупает у Джонсона синтаксис, передающий особенности свободного течения разговорной речи: междометия, обращения, умолчания, не завершённая стихотворная строка.

Итак, (сколь сладостное слово в какой-нибудь обширной монографии) особенности языка Джонсона (право, для этого лучше было бы взять «Чёрт выставлен ослом»), следующие:
1.Разговорная речь на уровне лексики, синтаксиса: проклятия, «низкие» высказывания.
2.«Карнавальность» смеха: соединение высокого и земного.
3.Абсурд, или нонсенс как приём комического.
4.Народная поэтика в сатире.
5.Пародия.
Теперь я немного согласна с говорившим о! но- это -обусловлено:
1.Публикой.
2.Возможностями т-тра.


Цитаты – пьесы «Вольпоне» - по изданию: Английская комедия XVII-XVIII веков: Антология/ Сост., предисл., коммент., И. В. Ступникова.- М.: Высш. Шк., 1989. – 815с.
 Ответить с цитатой
Fender



31.08.2009 19:07    

Возвращаясь к Цицерону….




Здесь уже есть топик о Гомере, как краеугольном камне европейской культуры. Тогда мне пришлось его защищать от родновера ДМА. Но и без родноверов ненависть ко всему классическому в современном обществе дошла до крайних пределов. Классическое образование стало чем-то вроде преступления. Я решил отыскать на примере Цицерона другое время, похожее своим отношением к высшим достижениям человеческого духа, и не нашел его…

Жизнь Цицерона настолько хорошо известна публике, а события той эпохи настолько многочисленны, что писать биографию Цицерона занятие неблагодарное. Кроме того, я кое о чем уже рассказал в топике про Цицерона. Заниматься переписыванием многочисленных подробностей и фактов мне претит. Я поэтому изложу лишь некоторые события, которые, на мой взгляд, особенно интересны и характеризуют Цицерона с несколько неожиданной стороны. Род Туллиев происходил из римского муниципия Арпин в области вольсков. Цицерон-дед имел небольшой домик, стоявший на берегу реки Лирис. Он женился на Гратидии из семейства Мариев и имел двух сыновей Марка и Луция. У Цицероновой жены был брат - Марк Гратидий, прямая противоположность своему шурину. Цицерон-дед жил по старинке, подражая древним римлянам, не любил нововведений и греческого языка, мода на который дошла и до Арпина. Гратидий же, наоборот был знатоком греческой литературы и ораторского искусства. Однажды, в Арпине решили ввести тайное голосование по примеру Рима. Гратидий выступал за закон, который давал преимущество популярам, Цицерон-дед ему противился, правда, безуспешно. Консул 115 года Марк Эмилий Скавр в публичной речи восхвалял позицию Цицерона-деда и сожалел, что тот живет в деревне. Гратидий вместе с Луцием Цицероном поступили в когорту знаменитого оратора Марка Антония, который отправился в Киликию и вел войну с пиратами. В 102 году Марк Гратидий здесь погиб. Луций Цицерон вернулся, проехав через Грецию вместе с Антонием, но вскорости умер, оставив сына, тоже Луция. Это был двоюродный брат нашего Цицерона. Цицерон-отец не обладал хорошим здоровьем и потому предпочитал сельскую жизнь в своем имении, хотя и купил дом в Риме на Эсквелине. Тогда это была самая окраина города. Будущий политический противник Цицерона Квинт Фуфий Кален говорил, что Цицерон-отец занимался стиркой белья и торговал оливками и виноградом. Это, скорее всего, обычная выдумка, очень похожая на ту, которой Аристофан одаривал мать Еврипида. Мать Цицерона звали Гельвия, и как говорит о ней Плутарх, она была «женщиной хорошего происхождения и безупречной жизни». Из письма Квинта Цицерона мы знаем о ней такой факт: когда на пиру вино заканчивалось, она запечатывала пустую амфору, чтобы мужчины (Женщинам вино пить запрещалось, nisi sacrarum causa, поэтому у римлян был обычай поцелуев, чтобы запах мог выдать виновную. Пьянство было одной из двух причин, по которым муж мог безнаказанно убить свою жену.) под шумок не выпили еще одну. У Гельвии была сестра, которая вышла замуж за Гая Визеллия Акулейона. Он слыл знатоком права и был близок к знаменитому оратору Крассу.

Способности Цицерона проявились еще в начальной школе. Он учился вместе с Квинтом, Луцием и детьми Акулейона и приобрел такой авторитет среди детей, что отцы специально приходили в школу на него посмотреть. Образованные удивлялись ему, те же из них, что были далеки от наук, злились. "Я отличался крайней худобой и слабостью, шея длинная и тонкая, телосложение из тех, что стоит лишь переутомиться и помереть недолго", - так описывает сам себя Цицерон в пору, когда он покинул деревню. В точности, неизвестно когда Цицерон приехал в Рим, это, скорее всего, был 91 год. В этом году народным трибуном стал Марк Ливий Друз, человек из высшей знати, богатый, энергичный и гордый. Он разработал законопроект отнять у всадников суды и вернуть их сенату. Кроме того, чтобы народ его поддержал, он внес еще два законопроекта – об увеличении хлебных раздач и выведение колоний в Италии и Сицилии. Италикам он обещал уравнять их в правах с римскими гражданами, но пока поставил на голосование только три первых закона, объединив их, так что народу пришлось голосовать и за передачу судов сенату. Законы были приняты, но противник Друза консул Филипп объявил, что они противоречат уже существующим законам и на этом основании недействительны. Сенат отверг предложение Филиппа отменить законы Ливия и консул произнес в народном собрании речь, где сказал, что составит новый сенат, потому что с существующим он не в состоянии управлять республикой. Утром в сентябрьские иды Друз созвал сенат, и здесь произнес свою последнюю вдохновленную речь Луций Красс. Этот оратор превосходил всех остальных, но в этот день он превзошел себя и никогда еще не говорил так хорошо как в этот день. Он говорил со всею мощью своей страсти, ума и дарования. Это была его лебединая песнь. Уже при произнесении он почувствовал боль в груди и покрылся потом, через неделю его не стало. После его смерти Цицерон приходил в курию взглянуть на то место, на котором он стоял в последний раз, и ему казалось, что вдохновленный голос Красса еще зазвучит в стенах сената.
Со смертью Красса борьба продолжалась. Филипп обвинил Друза в заговоре против Рима. Законы Ливия были отменены, но Друз готовился провести последний из законов – о даровании римского гражданства италикам. Он заявил, что не отступит ни на шаг, но однажды, когда вечером толпа народа провожала его до дома, он неожиданно вскрикнул и упал, в боку у него торчал сапожный нож. Друза отнесли домой(Именно этот роскошный дом и прикупил впоследствии Цицерон), где он и умер через несколько часов. Последними словами последнего "великого трибуна" были: "Друзья, будет ли у Рима еще такой же гражданин как я?". Убийца не был пойман, но подозревали, что это был Квинт Варий. Началось преследование друзей Марка Друза. Первым был обвинен и изгнан друг Цицерона Котта. Варий обвинил Эмилия Скавра, который участвовал в составлении законов Ливия. Скавр явился в суд и спросил присяжных, кому они верят, безродному испанцу Квинту Варию или римлянину, принцепсу сената Марку Скавру? После этих слов он спокойно вернулся домой. Вскоре был изгнан и Варий по своему собственному закону. Цицерон говорит, что умер он мучительной смертью.

В следующем году (90 г.) началась Союзническая война. Цицерон был призван и служил сначала в армии под командованием Гнея Помпея Страбона, а через год (89 г.) перешел в армию Суллы. После победы над восставшими италийцами Цицерон вернулся в Рим, но спокойствия все еще не было. На Востоке Риму объявил войну понтийский царь Митрдат. Консулом в этом году (88 г.) был Сулла, которому и поручили войско. Марий же хотел сам получить командование этим походом, который он считал легким и прибыльным. Трибун Сульпиций подготовил законопроект о выборе нового полководца для войны на Востоке, но консулы объявили все дни неприсутственными. Тогда Сульпиций с помощью своих сторонников напал на консулов на форуме. Помпей смог бежать, но был убит его сын, говоривший слишком резко. Самого Суллу вооруженные мечами люди отвели в дом к Марию. Через некоторое время Сулла вышел и отменил неприсутственные дни. Сульпиций тут же провел новый закон и выбрал Мария полководцем. В армию были отправлены два легата с поручением войску подчиниться Марию, но Сулла успел их опередить. Легаты были побиты камнями, а шесть легионов двинулась на Рим. В этом отчаянном положении Марий объявил свободу тем рабам, которые присоединяться к нему, но на этот зов откликнулись лишь три человека. Рим был взят римскими же войсками первый раз за его историю. Сульпицый был убит, а Марий бежал. Сулла навел порядок в городе и отбыл с армией в Беотию (87 г.). Как только легионы исчезли из поля видимости, новый консул Цинна затеял распрю со своим коллегой Октавием. Он требовал распределить новых граждан по всем трибам. В результате этой борьбы Октавий был убит, и голова римского консула впервые была выставлена на форуме. Марий вернулся из Африки и присоединился к Цинне. К последнему, стоявшим с войском возле Рима, были посланы сенаторы просить его поклясться не производить резни. Цинна уклончиво ответил, что по его вине не будет убит ни один римский гражданин. Марий же молча стоял рядом, по его насупленному лицу и этому зловещему молчанию было ясно, какая намечается резня. Так и случилось. Гай и Луций Юлии, сын и отец Красы, Ациллий Серран, Публий Лентул, Гай Немиторий, Марк Бебий были убиты при попытке бежать из Рима. Сначала Марий, идя по улицам, давал знаки своей гвардии кого убивать, но впоследствии умерщвлялись все, на чьи приветствия он не отвечал. Весь город разделился на тех, кто убегал и скрывался и на тех, кто догонял и убивал. На просьбы пощадить Лутация Катулла, коллегу Мария по консульству, с которым он разделил триумф над кимврами, Марий злобно прошипел: "Он должен умереть". Катулл закрылся в своем доме и поджег его со всех сторон. Оратор Марк Антоний прятался в доме своего друга. Тот, желая угодить высокому гостю, послал раба на рынок купить более дорогое вино, чем он брал обычно. Это вызвало подозрение, и раб признал, что хозяин угощает Марка Антония. Когда эту весть принесли Марию, он пировал. От радости он вскочил, захлопал в ладоши и хотел было сам побежать в указанное место, но послал отряд во главе с трибуном Аннием. Легионеры влезли по лестницам в дом, а трибун остался внизу. Он ждал пять, десять минут, полчаса, но никто не возвращался. Тогда Анний ворвался в дом сам и застал следующую сцену. Марк Антоний произносил речь, а пристыженные убийцы плакали, опустив головы. Анний убил Антония, еще говорившего речь, и отослал его голову Марию.
Где же был Цицерон все это время? В Риме шли только процессы по делу Вария и Цицерон присутствовал на них постоянно. Среди обвиняемых, выступавших в свою защиту, были ораторы Луций Меммий и Квинт Помпей, обвинителем выступал красноречивый Филипп. Посещал Цицерон и народные сходки, где выступали другие способные ораторы. Цицерон каждый день прилежно читал, писал и говорил. Через год, после изгнания Вария, он поступил в обучение к известному юристу Квинту Сцеволе Авгуру, а когда тот умер, перешел к его родственнику, тоже юристу Квинту Сцеволе Понтифику. На следующий год в Рим прибыл глава Академии философ Филон, бежавший из Афин из-за войны с Митридатом, и Цицерон вверил свое обучение ему. В этом году погиб Сульпиций, а в следующем начался марианский террор, и погибли три величайших оратора Квинт Катулл, Марк Антоний и Гай Юлий Цезарь Страбон. Во время этих убийств Цицерон слушал Молона Родосского. Он усердно занимался декламацией речей на латыни, а чаще на греческом языке вместе с Пупием Пизоном, которого отец Цицерона выбрал ему в сотоварищи по учебе, и Квинтом Помпеем Вифинским. Так прошло три года, пока не вернулся Сулла. В Рим снова приехал Молон, а Цицерон впервые именно в это время стал заниматься гражданскими делами.
Сулла закончил войну на Востоке и двинул свои легионы на Рим. Слух об этом дошел до Рима и дал передышку гражданам, уставшим от резни и насилий. Марий был в седьмой раз избран консулом, и в первый же день, как вступил в должность, сбросил со скалы Секста Лициния. Все ждали новых бед, а сам Марий трепетал от страха при мысли о войне с победоносными легионами. Его одолевали ночные кошмары, ему слышался зловещий голос, он не мог спать. Чтобы забыться хотя бы на пару часов, Марий стал пьянствовать. Известие, подтвердившее скорое прибытие Суллы окончательно подорвало его силы, он слег. Именно в этом состоянии его посещал философ Посидоний. Марий умер на семнадцатый день его консульства, Сулла победил, и Рим снова заполнили убийства, насилие и конфискации. В этот раз Сулла впервые стал составлять проскрипционные списки людей, предназначенных к смерти. Их имущество конфисковывалось и продавалось по сильно заниженной цене сторонникам диктатора.
Осенью 81 года на улице в Риме (Он был убит, возвращаясь с обеда возле Паллацианских бань. Туристы могут найти это место в Риме возле церкви S. Catarina dei funari. Место убийства было выбрано не случайно – совсем рядом находился цирк Фламиния, а его своды и галереи всегда служили притоном для всякого рода разврата и преступлений.) в два часа ночи был убит богатый римский гражданин Секст Росций из муниципия Америя в Умбрии. К этому убийству имели отношение двое его родственников Тит Росций Капитон и Тит Росций Магн. Они договорились с вольноотпущенником и любимцем Суллы, всесильным Луцием Корнелием Хрисогоном о разделе имущества убитого. Хрисогон, чтобы легализировать убийство, задним числом внес имя Секста Росций в проскрипционные списки, хотя они были закрыты еще первого июня. Имущество Росция было конфисковано и продано по бросовой цене (При стоимости имений в шесть миллионов сестерциев куплено оно были всего за две тысячи.) с аукциона. Единственными покупателями были Хрисогон, которому досталось десять имений в совместном пользовании (Так написано в тексте речи Цицерона. Зелинский предположил, что Хрисогон отдал эти имения Титу Росцию в аренду.) с Титом Росцием, и Капитон, получивший лучшие три . Подобная сделка возмутила жителей Америи, которые отправили к Сулле делегацию с протестом и жалобой. Диктатор в то время осаждал город Волатерры и находился в военном лагере. Сюда и прибыла делегация из десяти человек, среди которых затесался Капитон, но ее принял не диктатор, а Хрисогон. Он заговорил америйцев, пообещал разобраться и выпроводил вон из лагеря.

У Секста Росция был сын, которого новые владельцы вышвырнули из дома, а затем попытались убить. Росций-сын был кем-то предупрежден о готовящемся покушении и смог ускользнуть от руки убийцы. Отец всегда держал его в деревне, поэтому Росций-сын был человеком простоватым и неопытным. Он отправился в Рим к патронам своего семейства Метеллам и поселился в доме Цецилии (Цецилия была замужем за Аппим Клавдием и матерью того самого Клодия, который был злейшим врагом Цицерона) дочери полководца Метелла Балеарского и родственницы Суллы. Хрисогон, убедившись, что убить Росция просто так уже невозможно, решил сделать это руками правосудия. Некий Гай Эруций обвинил Росция перед судом под председательством претора Марка Фания в убийстве собственного отца. В случае осуждения тому грозила страшная казнь в мешке, а то, что Росций будет осужден, никто не сомневался, ведь за обвинением стоял Хрисогон. Настал день суда (80 г.), явилось столько народу, что яблоку было упасть негде. Обвиняемый Росций пришел под охраной, которую ему предоставила Метелла. Он боялся быть убитым прямо в суде. Явился и бодрый обвинитель Эруций. Он посмотрел на скамью, где сидели адвокаты, (так в Риме называли людей, которые поддерживали обвиняемого своим присутствием, не выступая при этом с речами.) и спросил присяжных будет ли кто-нибудь из них выступать? Получив отрицательный ответ, он совсем успокоился. О существовании Цицерона в качестве защитника он даже не подозревал. Эруций вел себя развязано, то садился, то вставал и прохаживался, не обращая внимания ни на судей, ни на публику. В середине своей обвинительной речи он подозвал раба и дал тому распоряжение по поводу обеда. Закончив речь Эруций сел, и поднялся Цицерон, которому тогда шел двадцать седьмой год. Эруций посмотрел на него и с облегчением вздохнул, стал шутить с соседями и заниматься посторонними вещами. Цицерон начал говорить: "Я понимаю, вы удивляетесь судьи. Как? Столько славнейших ораторов и знатнейших мужей остаются сидеть, а поднялся с места всего-навсего я, - я, который ни по летам, ни по способностям, ни по влиянию нельзя и сравнить с сидящими рядом…". Но вот уже в самом начале речи Цицерон назвал имя Хрисогона, и только он произнес его, Эруций моментально выпрямился как палка и удивленно стал таращить глаза на молодого оратора. А когда тот произнес имя Хрисогона во второй, а затем и в третий раз на скамье обвинения начался переполох, Эруций что-то шептал, забегали какие-то люди, был послан гонец к Хрисогону. Только тут Эруций заметил, что собравшийся народ ропщет, а судьи очень внимательно слушают защитника (Все эти подробности мы узнаем от самого Цицерона "За С. Росция", XXII. Естественно в речь они были вставлены позже, когда Цицерон готовил ее к публикации). Эруций был так уверен в успехе, что совершенно не подготовился к обвинению и даже не дал себе труда нанять лжесвидетелей. Под радостные крики народа Росций был оправдан. Эта замечательная речь настолько прославила Цицерона, что не встречалось ни единого процесса, в котором его не сочли бы достойным выступать в качестве защитника. Однажды он защищал Титинию Котту в одном очень важном процессе. Обвинителями выступали Сервий Невий и Скрибоний Курион, но после блестящей речи Цицерона последний так опешил, что не сумел ничего возразить и сел на место, заявив, что Цицерон колдовством лишил его памяти.

Цицерон понимал, что вызвал неудовольствие Суллы процессами (все три, известных нам процесса косвенно задевали Суллу), в которых выступал защитником, а потому чтобы не искушать судьбу под предлогом поправки здоровья отправился в Грецию. Его сопровождали Квинт Цицерон, двоюродный брат Луций и Пупий Пизон. В Афинах все они встретились со старым другом Помпонием Аттиком. Цицерон красочно описал ("О пределах…" V 1-5) свой разговор с друзьями в рощах Академии. Квинт был взволнован видом акрополя Колоны, где жил его любимый Софокл, Луций был в восхищении от места где Демосфен укреплял свой голос, стараясь перекрыть шум волн и в восторге от могилы Перикла, Аттик размышляет в садах Эпикура, а сам Цицерон задумавшись глядел на экседру, где часто сиживал Карнеад. Здесь в Афинах Цицерон занят философией, он шесть месяцев слушает Антиоха Аскалонского, но не оставляет и красноречие, занимаясь с Деметрием Сиром. Затем Цицерон путешествует по Греции (он был в Спарте и Коринфе) и по Азии, знакомясь со знаменитыми греческими ораторами и, наконец, прибывает на Родос, где тогда жили Молон и Посидоний.

Смерть Суллы дала Цицерону возможность вернуться в Рим. В этом году (по всей видимости, 77 г.) Цицерон женился на Теренции, богатой девушке из знатного рода и таким образом вошел в круг высшей аристократии Рима, а в следующем (76 г.) он был выбран квестором. Чувства, которые Цицерон испытывал в этот момент, он сам же впоследствии описал так: "стоял один, окруженный общим вниманием, как бы на сцене театра, где зрителями было все человечество!". По жребию ему досталась Сицилия, где Цицерон был квестором в Лилибее при преторе Сексте Педуцее. Год был неурожайным, и Рим требовал зерна. В этих сложных условиях Цицерон смог блестяще справиться со своей задачей, а честностью, мягкостью и вежливым обхождением заслужил любовь сицилийцев. Потакая своей склонности к путешествиям, Цицерон объездил всю провинцию, посещая знаменитые храмы и знакомясь с произведениями искусства. В Сиракузах он решил посетить могилу Архимеда, но никто из местных жителей не знал, где она находится. Сфера и цилиндр – вот все приметы, по которым ее можно было отыскать. Цицерон вышел из города через Агригентские ворота с членами городского управление с целью осмотреть все могилы, пока не найдет место погребения знаменитого математика. К счастью для Цицерона и сиракузян, которые не разделяли энтузиазма римлянина и были утомлены поисками в жаркий день, могила обнаружилась, но сильно заросла кустарником. Были вызваны рабочие, чтобы очистить место и, наконец, взору Цицерону предстал сам памятник со стихотворной эпитафией Архимеду. Произнеся прощальную речь, Цицерон возвратился в Рим. Теперь он – член сената (он фигурирует в одном недавно найденном документе как сенатор. Этот документ датирован 14 октября 73 года)! Став сенатором, Цицерон перешел в другое сословие, но связи с всадниками не порвал. Сенаторам запрещалось заниматься коммерческой деятельностью (даже нельзя было иметь корабль, который вмещал больше чем 50 амфор), да патриции в основном были землевладельцами, поэтому банкирами были всадники. Цицерон всю свою жизнь был их активным защитником и в сенате, и на форуме, и поддерживая их частным образом своим авторитетом. Из сохранившихся писем Цицерона - множество рекомендательных к правителям провинций, где банкиры имели дела. Что такое откупщики в то время? Это ярко видно из писем того же Цицерона. В Риме ростовщичество было запрещено, или кажется, по закону разрешался один процент, т.е. 12 годовых. Разрешались также сложные проценты, точнее закон об этом ничего не говорил. Но банкиры давали в долг по 36 процентов годовых и больше. Обычно они давали в долг для выплаты дани или контрибуций, наложенных Римом, которые города не могли выплатить сразу. Откупщики требовали содействия военной силой от проконсулов для взимания долгов, что было незаконно. Сам Цицерон писал такие письма, у него также есть одно письмо италийскому муниципию – освободить от налогов имение Квинта Гиппия, что тоже было бы незаконно. Обычно откупщики поступали легатами или префектами к проконсулами, и, пользуясь военной властью, выбивали долги. Даже когда города собирались заплатить долг, то откупщики оттягивали время, чтобы набежали проценты. Обычно в спорных случаях деньги вносились в храм, и тогда роста не было, но римские проконсулы или пропреторы запрещали это делать, подыгрывая откупщикам. Учитывая размеры дани, налогов и процентов, а также зверские методы выбивания денег, можно себе представить, как жилось подвластным Риму народам, и это при всей демократичности и гуманности законодательства. И на чьей стороне был Цицерон? Это бесспорно его черная сторона. Поэтому меня очень удивляют его речи против Вереса - вторая и особенно третья речь второй сессии «О хлебном деле», где он с беспощадностью разоблачает механизмы злоупотреблений откупщиков в провинции при откупе десятины. Эти злоупотребления были так велики, что Цезарь в 43 году совсем упразднил десятину.

О процессе Верреса следует рассказать подробнее. Цицерон был квестором в Сицилии в тяжелый и неурожайный год, однако, аккуратно исполняя свою должность, заслужил уважение сицилийцев. Поэтому, когда за три года пропреторства Верреса провинция была нагло разграблена (сумма иска составляла 90 миллионов сестерциев), сицилийцы попросили Цицерона быть обвинителем. Это было против склонностей Цицерона, который до этого выступал только защитником, но он согласился и объявил о своем намерении Манию Ацилию Глабриону, претору-председателю уголовной комиссии по делам о вымогательствах. Государственной прокуратуры в Риме не существовало и поэтому любое частное лицо могло исполнять функции следователя прокуратуры и обвинителя. Но естественно, что желающих могло быть несколько. Узнав, что Цицерон, собирается его обвинить, Веррес послал своего квестора Цецилия в качестве преварикатора, т.е. ложного обвинителя. Поэтому, еще до начала следствия была проведена дивинация – выбор обвинителя. Веррес через Гортензия подкупил несколько судей. Но просто подкупить было мало, нужно было еще заставить их выполнить, принятые обязательства, а это было сложно из-за закрытого способа подачи голосов. Гортензий еще в 75 году выдумал давать судьям цветные таблички, войдя в соглашение с председателем суда Гаем Турием, но эта проделка вышла наружу. Поэтому в деле Цецилия Гортензий обязал подкупленных судей показывать таблички еще до голосования «верным людям». Цицерон, зорко следивший за Гортензием, вскрыл подкуп и в прекрасной речи добился, что не только обвинителем стал он, но также того, что людям Верреса запрещалось быть его субскрипторами. Так назвались трое помощников обвинителя. Люди Верреса, будучи субскрипторами могли устранять нежелательные обвинительные материалы, привезенные из Сицилии. Тогда Веррес попытался подкупить самого Цицерона, в чем естественно потерпел крах. Веррес, обладая громадными деньгами, разработал целую систему противодействия Цицерону. В первых числа января 70 года Цицерон формально призвал Верреса к суду, получив 110 дней на производство следствия, т.е. суд должен был начаться 4 мая. Из этих 110 дней Цицерон минимум 60 должен был провести в Риме, потому что Ацилиев закон обязывал его явиться к претору в 20-й и 60-й день после nominis delatio. Таким образом, и на дорогу и на само следствие в Сицилии Цицерону оставалось только 50 дней. Уже 11 января, на следующий день после Цицерона, к претору явился подосланный Верресом человек с фиктивной жалобой на македонского наместника, требуя на производство следствия всего 108 дней. Т.е. суд по македонскому делу должен был начаться 3 мая, и Цицерону пришлось бы ждать его окончания. Таким образом, Цицерон терял все летние месяцы, очень удобные для судебного разбирательства, потому что они не содержали праздников. Веррес тем временем старался уничтожать компрометирующие его документы. В частности были уничтожены все письма товарищества откупщиков портовых сборов. Цицерон вел себя в Риме как заправский следователь. Зная о привычке председателя товарищества оставлять себе копии, он неожиданно нагрянул с обыском к Луцию Вибию. Допросил его, обыскал весь его дом и нашел прелюбопытные документы, касающиеся дела Верреса. В Сицилии Цицерон остановился у своих друзей, хотя и имел право требовать постоя у обвинителей, но не хотел быть в тягость и так уже разоренным людям. За два дня до приезда Цицерона в Сицилию с письмом прибыл некий Луций Летилий, человек Верреса. Это письмо сделало нового пропретора Луция Метелла неузнаваемым. Он вдруг вспомнил, что он родственник Верресу, объявил себя благорасположенным к нему и стал запугивать свидетелей и чинить Цицерону препятствия в ведении следствия, так что Цицерону пришлось вступить с ним в борьбу. Цицерону предстояла большая работа, в которой ему помогал его брат. Поэтому он не возил свидетелей с собой. Например, главным сиракузским свидетелям Гераклию и Епикрату он назначил место встречи Мессану, но вместо них нашел там письма, что наместник силой удерживает их дома. Несмотря на противодействие нового пропретора, Цицерон развернул активную деятельность, допрашивая свидетелей, производя обыски, опечатывая финансовые документы. Так он нашел у Карпинация подделку в счетах на некоего Гая Верруция. Слова «Гай Верр» были старыми, а дальше дощечки были подчищены и на подскобленном месте дописано «уций». Он привлек Карпинация к суду, но тот не смог ответить, кто такой Гай Верруций, которому были выплачены такие громадные суммы. Со всех поддельных счетов Цицерон приказал снять копии, поскольку конфисковывать их запрещалось законом. У Карпинация Цицерон произвел обыск и нашел прелюбопытное письмо Публия Веттия Хилона. В Риме, по приказу Цицерона, был произведен обыск у последнего, и найдены копии важных документов, касающихся преступлений Верреса. У последнего кроме подкупленного пропретора были другие связи в Сицилии и Нижней Италии, и он постарался задержать Цицерона (Здесь по пути в Рим был убит важный свидетель Лоллий. Дело, конечно, свалили на остатки войск Спартака, все еще блуждавшие в Нижней Италии). Если бы Цицерон не успел вернуться к 4 мая, то это бы по закону повело за собой кассацию всего сделанного Цицероном, но благодаря активности последнего, несмотря на происки Верреса, он успел закончить следствие и быть в Риме к установленному сроку. Как я уже сказал, здесь начался процесс по македонскому делу, который усилиями людей Верреса нарочно затягивался, и Цицерону пришлось ждать. В это время шли выборы и Веррес, следуя намеченному плану, широко используя подкуп, провел в консулы своего защитника Квинта Гортензия и своего родственника Квинта Метелла. Возвращаясь с Марсова поля, только что избранный Гортензий обнял Верреса и сказал ему: «Поздравляю! В сегодняшних комициях ты был оправдан». За консульскими выборами последовали преторские. И тут Верресу удалось провести в городские преторы своего человека Марка Метелла, брата консула. И вот ведь удача! Ему по жребию, но естественно не случайно, достается быть председателем той уголовной комиссии, в которой слушалось дело Верреса. Третий брат в это время задерживал свидетелей в Сицилии и насильственно отправлял в Рим хвалебные посольства. Если бы удалось дотянуть дело до первого января, Веррес был бы несомненно оправдан. Единственная неприятность для него случилась при выборе эдилов. Не смотря на все деньги и козни Верреса, Цицерон был выбран даже не голосованием, народ криком решил дело в его пользу, как только назвали имя Цицерона. Для Верреса это было плохо. Его дело разбиралось в комиссии по вымогательствам (repetundarum) потому, что большинство его преступлений касались именно этой комиссии. Если бы он был оправдан, Цицерон мог привлечь его в комиссии по хищению государственных средств (pecukatus). Если бы он был оправдан и здесь, то оставалась еще комиссия, рассматривающая дело о превышении власти (maestatis). Если уж и здесь Верресу удалось бы выйти сухим из воды, то Цицерон мог его судить народным судом, а на созыв народа он имел право как эдил. Этого то и боялся Веррес, а потому не переставал строить козни. Человек Верреса, некий Квинт Курций, был председателем одной из уголовных комиссий и должен был выбирать судей из определенной декурии до Глабриона. Следовательно, последний стал бы выбирать судей для процесса Верреса из следующей декурии, в которой были самые суровые люди. Поэтому Курций устроил дело так, что ему якобы не хватило судей, чтобы пополнить их из следующей декурии и выбрать наиболее строгих. Но благодаря бдительности Цицерона это проделка провалилась. И вот, наконец, пятого секстилия началось слушание дела Верреса в первой сессии. Времени было мало, уже шестнадцатого числа начинались игры, поэтому судебные прения прекращались. И Цицерон пошел на неожиданный шаг – он отказался от обвинительных речей, сразу приступив к опросу свидетелей. Защита в лице Гортензия тут же выразила протест. Дело в том, что по Корнелиеву закону комперендинация была обязательной. На это Цицерон ответил, что он лишь вернулся к более старому Ацилиеву закону, который считается более выгодным для подсудимого. Этот закон, правда, дозволял амплиацию, но только по желанию судей, но что же им остается желать, если и так все ясно. Произнеся короткую вступительную речь, Цицерон перешел к допросу свидетелей, представлению депутатов и чтению документов. Все это располагалось по пунктам обвинения, и каждый из них Цицерон сопроводил краткой речью. Это зловещее молчание Цицерона, который только вызывал свидетелей и давал читать приставам документы, сам же с суровым видом молча стоял перед судьями, это молчание произвело такое впечатление, и на Гортензия, который сознался, что молчащий обвинитель более страшен, чем говорящий, и на Верреса, что уже 7 секстилия второй сказался больным, а первый отказался от защиты. На заседании произошел комичный случай с хвалебными посольствами, которые насильно присылал пропретор Метелл. Депутации от городов хвалили Верреса, Цицерон же стал спрашивать депутатов по отдельности, и выяснилось, что каждый из них был ограблен бывшим претором. Так что Метелл добился обратного – посылая хвалебные посольства, послал множество частных обвинителей. Вскоре Веррес отправился в добровольное изгнание, а суду ничего не оставалось, как удовлетворить иск сицилийцев. Это добровольное изгнание или ехillium, использовалось в тех случаях, когда человек хотел избежать наказания. Поэтому меня очень удивила статья (http://www.inauka.ru/history/article82622/print.html) про Цицерона доктора исторических наук Басовской где не только имя Веррес написано неверно, но еще и утверждается: «Верес был приговорен и отправился в изгнание». От доктора исторических наук это тем более странно слышать, что пишет-то она про Цицерона, который в речи за Цецину (100) сказал буквально следующие: «"А изгнание?" скажут. Нет, его смысл мне ясен: изгнание не наказание, а убежище и гавань для наказуемых; из желания избегнуть какого-нибудь наказания. Вот почему вы ни в одном из наших законов не найдете, чтобы какие бы то ни было преступления, как в остальных государствах, наказывались изгнанием». После процесса Верреса, Цицерон обработал и издал весь обвинительный материал. Сделал он это для того, чтобы его враги и завистники не сделали из Верреса невинную жертву, а из Цицерона честолюбивого карьериста. На этом месте под звуки фанфар все биографы оставляют дело Верреса, но что же случилось с самим преступником? А ничего плохого! Большую часть денег он смог сохранить с помощью вольноотпущенников и жил в роскоши и довольстве еще тридцать лет. Только при втором триумвирате он был убит по приказу Марка Антония, потому что отказался отдать ему дорогую коринфскую посуду (Плиний XXXIV, 3). По иронии судьбы имена Цицерона и Верреса оказались в одном проскрипционном списке и возможно даже рядом, поскольку обоих туда вписал Антоний. Это сюжет для трагедии, незамеченный никем из историков или поэтов.

Целый год, как мы знаем, комиссия по вымогательствам была занята двумя делами – фиктивным ахейским и сицилийским. Но в этом году поступила еще жалоба на пропретора Галлии Марка Фонтея. Дело стало разбираться в следующем 69 году. Обвинителем был некий Марк Плеторий. Схожесть с делом Верреса была очевидна – Фонтей как и Веррес был пропретором три года, причем в тоже самое время. Жалоба была подана галльскими общинами, которых представлял Плеторий. Но неожиданно защитником Марка Фонтея стал Цицерон! Плеторий намеренно стал копировать Цицерона в деле Верреса – те же пункты обвинения в тех же словах, он даже выставил свою кандидатуру в эдилы. Процесс из-за защиты Цицерона был очень громким и вызывает споры до сих пор. Цицерону пришлось всю первую часть речи посвятить различию между делами Верреса и Фонтея, а так же отвечать на свои же собственные рассуждения скопированные Плеторием. Нужно сказать, что со своей задачей он справился блестяще. Мы не знаем, был ли оправдан Фонтей. Цицерон в письме к Аттику (I, 6) сообщает, что некий Марк Фонтей купил дорогой дом Рабирия в Неаполе. Это косвенное свидетельство, что он был оправдан. Современные французские исследователи из-за своего неуместного патриотизма обрушились на Цицерона с беспощадной критикой. В изданной Цицероном речи полностью отсутствует юридический элемент. Цицерон убрал его, считая неважным, в отличие от риторического. Вот в этом отсутствии юридической стороны и видят французы виновность Фонтея. Дежарден, не смотря на полное отсутствие данных, огульно обвиняет Цицерона в нечистоплотности. Он остался нечувствительным даже полной поэзии заключительной картине, а Леклерк сочинил речь от лица обвинителя, пользуясь Цицероновыми выражениями из Веррин. Здесь следует лишь сказать, что Цицерон лишь выполнял свой долг защитника, развивая перед судом те соображения, которые говорили в пользу обвиняемого.

Как я уже сказал, Цицерон был выбран эдилом (69 г.). Эдилы должны были нести расходы из собственных средств на три праздника: игры в честь Либера, Либеры и Цереры в апреле, честь Флоры в начале мая и Римские игры в начале сентября. Прижимистые эдилы могли забыть о дальнейшей карьере, а Цицерон был далеко не богат. Еще в речах против Верреса Цицерон пытается оправдаться и подготовить народ к более скромным, чем обычно играм. Но тут помогли благодарные сицилийцы, они наводнили столицу овощами и хлебом, так что Цицерон смог понизить цены на рынке. В 66 году Цицерон был выбран претором и исполнял обязанности судьи честно и с тщанием. Плутарх рассказывает такой случай. К суду был привлечен очень влиятельный человек Гай Лициний Макр (трибун 73 года, оратор, историк и отец поэта Лициния Кальва), которого поддерживал сам Красс. Этот Лициний был настолько уверен в оправдательном приговоре, пользуясь к тому же такой влиятельной поддержкой, что еще до голосования ушел домой, остриг голову и надел праздничную одежду как оправданный. И вот Лициний, в венке с радостным лицом на пороге столкнулся с Крассом и по его виду понял, что дело не ладно. «Осужден единогласно!», - были слова Красса. Лициий же, шатаясь, вернулся в дом, где в скорости испустил дух.

Между претурой и консулатом была пропасть. Множество знатных родов имели преторов, но никогда консулов. Цицерону удалось добиться и поддержки народа и содействия знати. Выборы проходили летом 64 года и у Цицерона были серьезные противники: от оптиматов Публ
_________________
Vitam impendere vero
Профиль
 Ответить с цитатой
Марианэтта
Гость


15.03.2010 19:14    

Привет,ты действительно ,достоин похвалы, но я никак не могу найти 137 псевдонимов Вольтера,а нам задали такое задание,есть ли у тебя все его псевдонимы?
 Ответить с цитатой
Lukeja



16.03.2010 21:32    

Марианэтта писал(а):
но я никак не могу найти 137 псевдонимов Вольтера


Сколько у Вас есть?
Я тоже на нашла всего списка по книге, которая стОит.
И не она одна...

Но, возможно, чем-то помочь смогу.
Дело за малым - Ваш список!
Профиль
 Ответить с цитатой
Fender



17.03.2010 23:13    

Марианэтта писал(а):
Привет,ты действительно ,достоин похвалы, но я никак не могу найти 137 псевдонимов Вольтера,а нам задали такое задание,есть ли у тебя все его псевдонимы?

Привет, странное у тебя задание Марианэтта. Кто дал? Может пошутили? Люди злы...

По поводу моих тем. Я сейчас сильно занят диссертацией, да еще конфернеция через два месяца, времени нет даже на книги. Я не обновляю Новинки, хотя они есть. Топики могу обдумывать только по дороге в машине. Но я их не бросаю. Того же Вольтера, я добавляю биографию, уже много написано. Начал писать про друзей Бена Джонсона - Томаса Хейвуда, Деккера. Немного написал про Уолтера Рэйли, я читаю его биографию по-английски, что замедляет написание. То же и с Гиббоном -два тома писем и автобиография на английском. Хочу написать про Фенимора Купера, но главной остается тема про Святую землю. Я уже написал про многолетнюю осаду Акры, остается только добавить скучный период до третьего крестового похода.
_________________
Vitam impendere vero
Профиль
 Ответить с цитатой
Lukeja



19.03.2010 17:39    

Гость не заявился повторно. По всей видимости, нашёл то, что искал.

С разрешения моего друга размещаю ответ на заданную тему « Все псевдонимы Вольтера », потому как поиски убедили меня в отсутсвии доступной информации в источниках на русском языке. Даже ссылками мало кто озабочен, в разнобой называя только цифры. Может, кому-то в самом деле понадобится подобного рода информация.

Итак, выяснить откуда появилось количество 137 оказалось довольно просто.
Именно столько насчитали Мошер И Тейлор, на чью книгу ссылаются зарубежные литературоведы.

Bibliographical History of Anonyma and Pseudonyma by Fredric J. Mosher; Archer Taylor, (1951)

В открытой сети доступа нет. Можно только купить или заказать абонемент в австралийской библиотеке. Так что сверить фактический материал не представляется возможным на данный момент.

Интересно по какой системе происходил отбор.
Позавчера я сама сделала небольшую выборку по библиографии.

[ Вот тут было удобнее всего проследить под какими «именами» что и когда публиковалось Arrow
«Жизнь вольтера» ERIC S. ROBERTSON & FRANK T. MARZIALS ]

Самыми первыми «никами» Вольтера в моём списке оказались его персонажи.

«Прогуглив» некоторые из них, самые яркие, нашла несколько словарей. Вернее, - их названия, потому как - либо книга была недоступна к обзору полностью, либо страницы, на которых помещается необходимая информация, «закрыты».
Сегодня есть полный доступ. УРА!)))))))))

На всякий случай размещу распечатку здесь, не довольствуясь только ссылкой.

Самым свежим и объёмным информатором оказалась «Международная энциклопедия псевдонимов» М. Пешке. 207!, за вычетом двух дублей, если не ошибаюсь.)))

Если Вы посмотрите на список, то заметите много вариаций, чуть измененных написаний коренного псевдонима.

Хотя, некоторые означены несколько иначе, чем в библиографии и других словарях.

К примеру - Alexis, archevêque de Novogorod-la-Grande; ancien avocat Belleguier; Dom Augustin Calmet, Joussouf-Cherebi, Desjardins.

” International Encyclopedia of Pseudonyms: Part I, Real Names”, Michael Peschke

1. Abbé***
2. Abbé B**
3. Abbé Bigex
4. Abbé Biggore
5. Abbé Caille
6. Abbé B*** (Bigex)
7. Abbé d’Arty
8. Abbé de Saint-Pierre
9. Abbé de Tilladet
10. Abbé Mauduit
11. Abbé Tamponet
12. Amabed
13. Ancient lawyer Belleguier
14. Anne Dubourg
15. Antoine Vadé
16. Archevêque de Cantorbéry
17. Archevêque de Novogorod Alxis
18. Avocat au Conseil du Roi Cass***
19. Avocat au Conseil du Roi Cassen
20. Bazin
21. Callus Memmius
22. Gemelius
23. Carme chaussé R.P. Èlie
24. Catherina Vadé
25. Chapelain de S.E. Mgr le Cte de K... D.
26. Chapelain du Cte de Chesterfield
27. Charlos Gouju
28. Chevr de Molmire
29. Chevr de Morton
30. Chevr de M...re
31. Chevr de Saint-Gile
32. Citoyen de Neufechâtel Beaudinet
33. Chair
34. Clocpitre
35. Cte Da...
36. Cte de Corbera
37. Cte de Tournay
38. Cte Passeran
39. Curé Meslier
40. D*** M***
41. Damilaville
42. De la Lindelle
43. Démad
44. Des Amateurs
45. Des Jardins
46. Desmahis
47. Docteur Akakia
48. Docteur en Sorbonne Sieur Tamponet
49. Docteur Obern
50. Dom Calmet
51. Dominico Zapata
52. Don Apuleius Risorius
53. Dr Good Natur’d Wellwisher
54. Dr Goodheart
55. Dr. Obern
56. Dumoulin
57. Échevin d’Amsterdam Hude
58. Èratou
59. Èvhémère
60. Fatema
61. Feu l’abbé Bazin
62. Feu M. De Saint-didier
63. Firmin Abauzit
64. Formey
65. François de Voltaire
66. Fère Armand
67. Fère Esaù
68. Gabriel Grasset et assaciès
69. Gaillard d’Ètallonde de Morival
70. Genest Ramponeau
71. Georg Avenger
72. Gérofle
73. Gemellus
74. Guillaume Vadé
75. Imhof
76. Jaques Aimon
77. Jean Plokof
78. Jérôme Carrè
79. John Dreamer
80. Joseph Laffichard
81. Josias Rossette
82. La Roupilière
83. L’abbe la Gaille
84. L’abbe mauduit
85. L’Anatomie Vivante
86. L’author de la Tragédie des “Guèbres“
87. L’author de „L’Homme aux quarante écus”
88. L’autor du “Compère Mathieu“
89. Le Chrétian errant
90. Le Corps des Pasteurs du Gévaudan
91. Le Curé de Frênr
92. Le Curé Meslier
93. Le Docteur Goodheart
94. Le Dr Ralph
95. Le Gardien des Capucins de Raguse
96. Le Grand Pan
97. Le Jésuite des anguilles
98. Le Major Kaiserling
99. Le Muphti
100. Le Neveu de l’abbé Bazin
101. Le P. Fouquet
102. Le P. Quesnel
103. Le Papa Nicolas Charisteski
104. Le Pasteur de Saint-Flour
105. Le Rabbin Akib
106. Le Secrétaire de M. De Voltaire
107. Le Secrétaire du Prince Dolgorouki
108. Les Vieillard du Mont-Caucase
109. Les Cinquante
110. L’Humble Èvêque d’Alétopolis
111. L’ignorant
112. Lord Bolingbroke
113. Lord Cornsbury
114. M. de Chambon
115. M. de la Calle
116. M. de La Visclède
117. M. de L’Ecluse
118. M. de Mauléon
119. M. de Morza
120. M. Huet
121. M. Hut
122. M. L***
123. M. Le Chevr Durand
124. M. Mamaki
125. M. Thomson
126. Mairet
127. Major Kaiserling
128. Marquis De Ximenez
129. Maxime de Madaure
130. Mèdicin de Trajan Soranus
131. Mèdicin du pare Le Docteur Akakia
132. Milord Bollingbrocke
133. Mis de Ximénz
134. Mr. Le Docteur Ralph
135. Mr. Sherloc
136. Naigeon
137. Needham
138. Neveu de M. Latin et de feu l’abbé Latin
139. Pasteur de Helmstad Cubstorf
140. Philosophe Du Marsay
141. Philosophe Dumarsais
142. Plusier Aumôniers
143. Prêtre ècossais Hume
144. Prêtre Montmolin
145. Prieur des Bernardins de Chèsery R.P. Polycarpe
146. Professor du droit dans le canton suisse d’Uri Irènèe Aléthès
147. Professor en droit public Joseph Bourdillon
148. R.P. L’Escarbotier
149. Rabbin Akib
150. Rapterre
151. Robert Covelle
152. Sadi
153. Saint-Hiacinte
154. Scarmentado
155. Secrétaire de l’Ambassade russe Ivan Aléthof
156. Soranus
157. The Apostale of Infidelity
158. The Audacious Gaul
159. The Coryphaeus of Deism
160. The Dictator of Letters
161. The Devil’s Missionary
162. The French Virgin
163. The Great Pan
164. The Patriarch of Ferney
165. The Philosopher of Ferney
166. The Plato of the Eighteenth Century
167. The Prince of Scoffers
168. Théro
169. Thomsom
170. Tomson
171. Trois lawyers d’un Parlament
172. Un acadèmicien de Berlin
173. Un acadèmicien de Boulogne
174. Un acadèmicien de Londres
175. Un acadèmicien de Pètersbourg
176. Un acadèmicien de Lyon
177. Un Amateur de belles-lettres
178. Un Autor celebre qui s’est retiré de France
179. Un lawyer de Besançon
180. Un lawyer de province
181. Un bacheller ubiquiste
182. Un Bénédictin
183. Un bénédictin
184. Un bénédictin Franche-Comté
185. Un bourgeois de Genève
186. Un crétien...
187. Un Citroyen de Genève
188. Un ecclésiastique
189. Un Frère de la Doctrine chrétienne
190. Un gentilhommo
191. Un man of letters
192. Un jeune abbé
193. Un membre des nouveaux conseils
194. Un membre du Conseil de Zurich
195. Un membre d’un corps
196. Un professeur de droit public
197. Un proposant
198. Un quaker
199. Un Turc
200. Un vieux capitaine de cavalerie
201. Une Belle Dame
202. Une belle dama
203. Une sociéte de bacheliers en theologie
204. Verzenot
205. Voltaire
206. Youssouf
207. Zapata


Вторым крупным источником, который удалось найти, оказался словарь Веллера 1856 года издания.

„Wörterbuch de Pseudonymen der Verzeichniss aller Autoren, die sich falsher Namen bedienten“(Leipzig, Falke&Rössler)

Он указан у Пешке (репринт 1963). Проверила специально, потому как для меня останется загадкой почему он оставил без внимания вот эти псевдонимы:

1. Aveline, Je sieur
2. Clair
3. Da…, Le comte
4. Decroze, Ambroise
5. Denys, Mad. Veuve
6. Malicourt
7. Mead
8. Rasoh
9. Sheremetof
10. Villette; Le marquis de
11. Wagnière

Загадка вторая.
Ни в тот, ни в другой список не внесены M. Clocpicre и l'empereur de Chine.
Кроме того, у Вольтера было много вариаций написания своего излюбленного псевдонима.
Профиль
 Ответить с цитатой
Гость



20.03.2010 2:39    

Lukeja писал(а):
Итак, выяснить откуда появилось количество 137 оказалось довольно просто...
Кроме того, у Вольтера было много вариаций написания своего излюбленного псевдонима.
Охренеть, какая ценная информация для "мира"...
Пойду пороюсь в выкидышах "серебряного века"... Sad
 Ответить с цитатой
Т.Л.



19.07.2010 10:08    

Fender, столько лет наблюдаю тебя на сайте... Выбрось всё это, сожги и начни жить, это более ценно...
Профиль
 Ответить с цитатой
Показать сообщения:   
 Новая тема    Ответить
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 8, 9, 10, 11  След.
Страница 9 из 11

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Дизайн: "НТВ-Дизайн"
Реклама: info@pnz.ru
Rambler's Top100

Авто в Пензе

Rambler's Top100 TopList